Восторг и душевная травма: саратовцы обсудили «Трех сестер» Ивана Комарова
Поклонников творческого эксперимента оказалось больше
Екатерина Вельт | 16 Сентября, 2026 19:42
Решение открыть сезон провокационным спектаклем «Три сестры» (16+) авторства Ивана Комарова потребовало от саратовской академдрамы определенной смелости. Не менее смело было устроить постфактум первое в подобном формате обсуждение премьеры со зрителями, которые вчера поделились своими восторгами и резкой критикой с командой создателей сложносочинённого фарса по чеховской пьесе.
Восторгов оказалось больше: публика оценила решительность, с которой главный режиссер драмтеатра уже в пятый для саратовской сцены раз сломал клише и стереотипы вокруг театральных постановок классики.
Прежде чем показаться на глаза зрителю постановка потребовала колоссального количества репетиций - более ста. И до сих пор спектакль, как живой организм, слегка видоизменяется после каждого премьерного показа.
На встрече с публикой Комаров объяснил, с чего начинается и как строится его режиссерская работа.
«Нам интересно с такими большими авторами общаться. Мы встречаемся с текстом. Тексту 126 лет. Я текст воспринимаю как повод. Я знаю, что я его деконструирую. Представим, что пьеса - это дом. Дом я разрушу, а потом, в "застольном" периоде, на репетициях, мы начнем эти кубики рассматривать и постепенно собирать. Фундамент я не разрушаю - это сама пьеса, сам автор, от которых мы отталкиваемся, чтобы дом не развалился. Дальше я думаю: а вот этот кирпичик я хочу немножко заменить, я даю себе такое право. Потому что если вначале мы с коллегами не придем к тому, что мы должны быть свободными в своем пути, то зачем тогда, по моему мнению, чем-либо заниматься?» - сказал Иван Комаров.
Несмотря на то, что под сценической версией произведения Антона Чехова стоит подпись одного Комарова, спектакль рождался в тесном соавторстве с труппой.
«Мы все соавторы любой истории, которую ставит Иван», - заверил актер Дмитрий Кривоносов, признавшийся, что, работая над образом Парфена Рогожина в «Идиоте» был вынужден даже обращаться к психологу, настолько пронзительной и откровенной оказалась для него эта роль.
«Мы не в рабстве», - подтвердил слова коллеги по актерскому цеху Александр Островной.
Некоторых персонажей пришлось создавать буквально из ничего, ведь в тексте Чехова их нет. Так сыгравший не нуждающегося в представлении Владимира Ивановича Немировича-Данченко Андрей Казаков признался, что был вынужден перелопатить огромное количество литературы, чтобы вжиться в образ режиссера-конферансье.
Тяжко пришлось и Екатерине Локтионовой, изображавшей постапокалиптическую Ворону. Актриса рассказала, что всегда «безумно боялась» ворон, но, получив роль, начала пристально изучать повадки птиц на улице и читать литературу о них. С помощью хореографа Дианы Вайловой Екатерина училась двигаться на сцене в громоздком костюме и даже изменила голос, чтобы подражать вороньему карканью.
«Ворона рождалась, когда мы уже вышли на сцену. Приходилось физически себя ломать», - рассказала актриса.
Сам Комаров добавил, что изначально планировал сделать из Вороны злого персонажа, олицетворяющего смерть, однако вовремя вспомнил, что эта птица - любимая у его маленького сына. Поэтому в итоге персонаж получился, скорее, готически-комичным.
Зрители, которым категорически не понравился спектакль, пожаловались, что испытали потрясение и получили душевную травму, а режиссера обвинили в том, что он «убил» классику.
Фото автора
